Земледелие

Материал из Воршуда
Перейти к: навигация, поиск
Обмолот зерна

Природные условия не очень благоприятствовали успешному развитию производящих форм хозяйства, в частности, занятию земледелием, делали его результаты весьма нестабильными, почти неконтролируемыми человеком и крайне зависимыми от природного фактора. Не случайно уже в наше время этот регион получил название "зона рискованного земледелия", или Нечерноземье. В прошлом хозяйственный риск и, естественно, природная зависимость были значительно больше[1].

Сохранились свидетельства иностранцев XVI—XVII вв. Известный Сигизмунд Герберштейн (1486—1566): "Стране (Вятке) дала имя "одноименная река... Страна болотиста и бесплодна и служит как бы неким неприкасаемым убежищем для беглых рабов, изобилует медом, зверями, рыбами и белками"; Александр Гваньинус (1538—1614), польский дипломат: "Весь почти край болотист и бесплоден, но изобилует медом, дикими зверями и рыбами..."; Петр Петрей де Ерлезунд (1570—1622), шведский дипломат и историк: "Княжество Вятка — большая страна, очень изобильна медом, дичью и рыбою; можно поставить ее наряду с самыми лучшими краями. Но там не очень хлебородная земля, потому что она мшиста и болотиста, орошается множеством рек и речек и поросла густым кустарником и лесом... " [2].

Тем не менее подавляющее большинство населения Вятского края было земледельцами. Крестьяне в губернии составляли 92,3% населения, "из них 83% занимаются исключительно хлебопашеством", — отмечалось в губернаторском отчете за 1876 г. И это положение о преимущественном занятии вятского населения земледелием выделяется в качестве основного почти в каждом официальном отчете о состоянии дел как в губернии, так и в уездах: "Все стороны жизни губернии стоят в прямой зависимости от урожая хлебов", " Хозяйственное положение почти всего крестьянского населения находится в полной зависимости от степени урожая сельскохозяйственных продуктов, все же другие составляют второстепенное значение и потому служат населению лишь подспорьем к земледелию" — так определяются виды хозяйственной деятельности и их значение в жизни населения Вятской губернии еще в начале XX в.

В отношении земледелия у удмуртов отмечается, что оно так же, как и у остального населения Вятки, "исключительно единственное средство к жизни". При этом всегда подчеркивается в документах особая любовь удмуртов к земледелию, его высокое развитие. "Главнейше трудолюбивы к хлебопашеству вотяки", " Земледелие у вотяков есть главный предмет занятий, и надобно сказать, что в этом отношении они могут служить лучшими образцами трудолюбия", "...вотяки считаются, если не лучшими, то прилежнейшими земледельцами"[1]. Многие авторы пишут об исключительном умении удмуртов-земледельцев пользоваться народными приметами для определения погоды, сроков посева и т. д.: "Вотяк по различным приметам своим, которые он берет с полета птиц, с крика животных, с лесу и воды, угадывает заранее, какова будет погода будущей весной, летом — тепла или холодна, суха или сыра, потому так и подготовляет почву, так и разбрасывает семена свои и весьма редко обманывается" [3].

Для междуречья Камы и Вятки — территории заселения удмуртов, как и для всего Русского Севера, характерно "лесополье" — комбинация подсеки и перелога с трехпольем"[4]. Суть его сводилась к тому, что вся обрабатываемая земля делилась на три поля, одно из которых засевалось озимым хлебом (ӟег бусы), другое – яровыми культурами (валэс бусы), а третье (пар, сьӧд бусы), оставаясь под паром, отдыхало в течение года, затем распахивалось под озимые.

Наряду с трехпольем, в отдельных удмуртских деревнях практиковалось двуполье, обрабатываемое по трехпольному принципу: одно поле отводилось под пар, другое засевалось озимыми и яровыми.

Двуполье и другие отклонения от классического трехполья вызывались экономическими соображениями, почвенно-климатическими, погодными условиями[5].

Еще при Иване Грозном земли здесь были переписаны и отнесены в разряд "худших" и "средних". В основном это малопродуктивные дерново-подзолистые почвы, супеси, суглинки. Черноземные почвы имеются частично на юге Удмуртии. Сейчас этот регион относят к зоне рискованного земледелия, к Российскому Нечерноземью.

Недостаток плодородия земли, несовершенство аграрного инструментария удмурты компенсировали огромным трудолюбием, порой даже сверхэксплуатацией самих себя. К концу XVII в. Вятский край становится одним из основных хлебных рынков Российского Севера. В XVIII в. член-корреспондент Императорской Петербургской академии П. И. Рычков при виде тщательно ухоженных полей удмуртов заметил: "Нет в Российском государстве ни одного народа, могущего сравниться с ними в трудолюбии"[4].

При паровом трехполье одним из необходимых условий являлось интенсивное внесение удобрений. Степень применения удобрений прежде всего зависела от хозяйственной состоятельности: безлошадные, бескоровные дворы вообще были лишены возможности удобрять свои поля, тогда как зажиточные хозяйства старались унавозить всю свою посевную площадь.

Среди русских преобладала летняя вывозка навоза, у удмуртов - осенняя, по первому снегу[5]. Ряд источников эту разницу объясняют религиозными причинами: "Вотяки считают, что летняя вывозка навоза неприятна богу..."[6]. В отдельных деревнях удмурты запрещали летнюю вывозку навоза даже своим односельчанам русским односельчанам. Однако главная причина осенней вывозки удобрений заключалась в том, что, производственный цикл летних сельхозработ был таков, что времени на вывозку навоза просто не оставалось[5]. Немаловажным был и фактор экономии: осенняя вывозка удобрения была менее трудоемкой и обходилась намного дешевле (к примеру, телеги стоили 6 руб. 66 коп., а сани – 92 коп.).

В начале XX в. в удмуртских общинах вывозка навоза практиковалась уже дважды: летом (июнь) – на паровое поле до предпосевной вспашки, осенью – под яровые на весну. Удобряли преимущественно ближние полосы, предназначавшиеся под рожь, ячмень, коноплю, полбу, пшеницу, интенсивнее всего унавоживали конопляники.

Подготовка земли под яровые хлеба начиналась в апреле. Иногда, в годы с ранней весной, проводили в апреле и сев. Сроки полевых работ в известной мере зависели от качества почв и рельефа местности: глинистые места пахали рано, низины – в последнюю очередь[5].

Используя фенологические приметы и зная о продолжительности вегетации растений, земледельцы выработали строгую цикличность в проведении посевных работ. Известно, что развитие флоры в крае начинается при среднесуточной температуре воздуха +5° С и выше. На юге Удмуртии это происходит 21-23 апреля, на севере - дня на три - пять позже. С этого времени крестьяне начинали следить за появлением листьев на березе, что считалось самой верной приметой для начала весеннего сева [7].

Из пахотных орудий вплоть до коллективизации использовалась косуля вятского типа (пу геры), наряду с нею применялась соха (пу геры) с двумя сошниками (амезь), наиболее пригодная для неглубокой вспашки на лесных почвах. В южных районах был распространен сабан, имеющий местное, поволжское, происхождение и широко бытовавший у соседних тюркских народов — чувашей, татар и башкир. Железные плуги (корт геры) появились в конце XIX в. главным образом в хозяйстве зажиточных крестьян. Для рыхления почвы и заделывания семян применялась рамная борона (усы) с деревянными, позднее железными зубьями. Долгое время сохранялась борона-суковатка (усы). Единственным видом удобрения был навоз, но его обычно не хватало[4].

Сев производился вручную, вразброс. При ручном севе существенную роль играли индивидуальные качества сеятеля, его опыт и знание дела. Семена разбрасывали из лубяной севалки (кур куды, кизён куды), снабженной специальной лямкой, с помощью которой ее вешали на шею или через плечо. Частоту сева сеятель сообразовывал как размером горсти, так и шириной шага. Во время сева первым на поле выходил тот хозяин, который предыдущей осенью собрал богатый урожай, у которого много хлебных скирд, легкая и удачливая рука. В первый же день сева удмуртские земледельцы молились "создателям, творцам жизни" - с просьбой дать хороший урожай, "...чтобы от одного зерна было 77 колосьев, чтобы на 7 составов они делились, чтобы солома была толста, как камыш, чтобы зерно уродилось столь же велико, как куриное яйцо". Разбрасываемые сеятелем вместе с зерном куриные яйца, окрашенные в желтый цвет, подбирали дети и девушки. Считалось, что если при этом они часто спотыкаются и падают, хлебные колосья будут склоняться под тяжестью своих зерен к земле. Так рациональные знания о взаимосвязи природы и растений неразрывно объединялись с магической верой в сверхъестественные силы природы и способность человека воздействовать на них.

Уборку ржи русские начинали на 3-4 дня раньше удмуртов, так как жали "впрозелень", а удмурты ждали полного созревания зерна. Сжатый хлеб связывался в снопы, при этом удмурты вязали снопы меньшего размера, чем русские, что объяснялось стремлением удмуртов достичь большей просушки зерна прямо в поле, так как у них обычно практиковалась молотьба хлеба сыромолотом, без просушки в овинах. В народе ведренная, высушенная на солнце рожь ценилась дороже высушенной в овинах[5].

При жатве хлебов оставляли высокую стерню, которая под воздействием атмосферных осадков и естественных биологических процессов сгнивала, способствовала выработке необходимых для земли минеральных и органических элементов. Эта способность почвы самовосстанавливаться приводила к неограниченному доверию в ее плодоносную силу. Не случайно в удмуртской пословице говорилось: "В землю попавшее зерно все равно прорастет"[7].

Ручной жернов
Свежая мука
Урожай убирали серпами (сюрло), иногда скашивали косами-литовками (кусо). Молотили цепами (кутэс). Для молотьбы хлеба на гумне устраивался ток (кутсаськон инты) – специально утрамбованная, тщательно вычищенная площадка (в сухую погоду открытый ток обычно устраивали прямо в поле, у остожьев, где обмолачивали часть хлеба). Молотьбу продолжали всю зиму, стараясь закончить до весеннего тепла. Для обмолота хлебов удмурты собирались артелями в 8-10 человек; рабочих для этого никогда не нанимали, обходясь взаимной помощью. Зерно молотили на ручных жерновах (кико) и водяных мельницах (вуко).


Сеяли преимущественно морозоустойчивые зерновые культуры: рожь (ӟег), овес (сезьы), ячмень (йыды). В южных районах сеяли также пшеницу (чабей), горох (кӧжы), гречиху (сьӧдчабей), с древних времен возделывали полбу (вазь). Выращивали коноплю (пыш), лен (eтӥн).

Огородничество у удмуртов в прошлом играло сравнительно незначительную роль. Выращивали для внутрихозяйственного потребления капусту (кубиста), огурцы (кияр, огреч), репу (сяртчы), редьку (кушман), брюкву (каляга, сяртчы) и другие овощи. В общих посевах, например, в 1913 г. зерновые культуры занимали 93%, лен — 4,1%, картофель — 2%, многолетние травы — 0,1%"[4].

Рожь сеяли на удобренном, отдохнувшем под паром поле или на новине, т.е. на участке земли, расчищенном из-под леса. Следует отметить, что уже к концу XIX в. рожь на новине перестали сеять, так как крестьяне заметили, что на тучной почве она сильно кустится, но мало дает зерна. Постепенно рожь стала занимать наибольшую часть посевных площадей и являлась самым "употребительным хлебом" уже с ХVIII в. Эффективных способов борьбы с вредителями и болезнями ржи земледельцы не знали. Распахивание "межников" (полос между соседними клиньями) и уничтоженных гусеницей наделов давало небольшой эффект. Засевание подобных участков яровой культурой, что иногда практиковалось крестьянами, приводило к еще большим отрицательным последствиям.

Среди яровых культур ведущее значение имел овес - неприхотливая культура, не требовавшая больших затрат труда. Под ее посевы землю обрабатывали лишь один раз - весной, пахать на зиму было "в обычае" только у зажиточных крестьян. Сеяли ранней весной, как только сойдет снег, так как ранний сев давал дружные всходы, в оптимально хороших условиях - уже на седьмой день. Поздно посеянный овес (впрочем, как и другие яровые культуры) не созревал, его побивали августовские заморозки, в таких случаях терялась едва ли не половина урожая на корню.

Значительное место среди яровых посевов занимал и ячмень Он являлся важнейшей зерновой культурой, входившей в рацион удмуртской семьи, был незаменимым продуктом при приготовлении обрядовой каши. Посевы ячменя в четырех "удмуртских" уездах увеличивались с юга (где сеяли больше полбы) на север, так как культура малотребовательна к теплу и самая скороспелая среди хлебов. Посеянный после овса ячмень поспевал к жатве раньше него. Однако выращивание этой культуры было сопряжено и с определенными трудностями. Поле под ячмень распахивали всегда дважды - поздней осенью или ранней весной, сразу после схода снега, и перед самым посевом. Боронили несколько раз, чтобы почва была мягкая, рыхлая. Без удобрения эта культура удавалась только на глинисто-карбонатных землях. В волостях с соответствующей почвой ее сеяли больше, чем рожь или овес.

Архивные источники свидетельствуют, что некоторые хозяйства с большим числом рабочих рук пропалывали поля вручную. В периоды удачного совпадения благоприятных атмосферных условий и хорошей подготовки почвы урожай снимался "вчетверо и восьмеро" против посеянного.

Под капризные и неустойчивые к погодным явлениям культуры - пшеницу, горох, гречиху, полбу, просо - занимали небольшие участки полей. Из технических культур, наряду со льном, продолжали выращивать коноплю.

Исследователи подчеркивали, что крестьяне умело используют в своей практике приметы относительно погоды. Исходя из архаичного деления года на два сезона (зима - лето) и взаимообусловленности их между собой, крестьяне подметили закономерность в проявлении различных сезонных явлений. Было замечено, что периоду весеннего сева соответствуют дни начала ноября (разумеется, с отрицательным качеством), погоде периода жатвы - масленица; периоду цветения хлебов с 20 июня по 20 июля соответствует рождество с 25 декабря по 7 января. Не случайно, наверное, два последних периода удмурты даже называли одинаково "вожо дыр" и верили, что в эти дни особенно активно действуют силы природы. По зимним дням судили о погоде на летний период. Так, если в декабре был снег, июнь ожидался дождливым[8]. На основе наблюдений складывался своеобразный свод правил и наставлений для успешного хозяйствования, который бережно передавался из поколения в поколение. Будущий урожай предсказывался такими приметами, как "урожайная рябина к урожаю овса", "если дикие гуси возвращаются домой по весне с беспокойными криками, хлеб не уродится", "если елка и пихта в летнее время покрываются мхом-лишайником, будет урожай на ячмень", "рябины много, ржи будет много", "если пчелы берут взятку с гречишного цвета, гречиха будет урожайна" и др[9].

Наблюдения подсказывали, что если половодье дружное, то весна будет ранняя и надо скорее сеять. Опоздание с посевом грозило снижением урожайности, так как яровые культуры вырастали слабыми, их забивал сорняк[7]. Для определения срока сева крестьяне проводили своеобразные опыты. Брали несколько горстей земли в Егорьев день (6 мая) и сажали в нее семена овса. Если они взошли через три дня, значит земля уже достаточно прогрелась и ранний посев будет удачным. Семена, не проросшие в указанный срок, свидетельствовали, что не следует торопиться с посевом: земля еще не готовак принятию зерна[9].

Крестьяне очень серьезно относились к подготовке посевного материала. Дя посева использовалось старое, с урожая прежних лет, зерно. Для семенного материала зерно собиралось с лучших "умолотных" участков надела.

Способы сушки и хранения убранного зерна удмуртов отличались от русских: "Никогда сжатый хлеб не кладут в кучи или не ставят в суслоны, как это делают русские мужики, а вешают на изгороди или надевают на колья так, чтобы колос наружу. Это делается с той целью, чтобы если зерна зелены, то они могут дойти, в дурную же погоду скорее выветриваются и, следовательно, не прорастают", - такие особенности уборки зерновых у удмуртов Елабужского уезда отмечал И. Н. Савинов в своих корреспонденциях в губернскую газету[10].

Снопы льна
Следуя сложившейся традиции, русские крестьяне складывали сжатую рожь в суслоны по 20 снопов, а яровой хлеб - в бабки из 10 снопов. Удмурты, татары и марийцы в сухую погоду формировали из снопов груды по 50 снопов ржи и по 25 снопов яровых. Если во время уборки шли дожди, удмурты, кроме вышеописанного способа, использовали вбитые на поле жерди, накалывали на них снопы вниз колосьями. Для сушки использовались также овины-шиши. Для длительного хранения из снопов формировали кладухи или кабаны. У удмуртов такие кабаны стояли десятилетиями, и искусство укладки снопов было столь высоким, что зерно не портилось при любых, даже самых плохих метеорологических условиях[11].

Жали в сухую погоду, снопы вязали небольшие, тщательно оберегали от дождей, просушивали только на солнце, не прибегая к овинной просушке. Обмолоченное зерно провеивали несколько раз: первый раз на веялках для очищения от колосьев и семян сорных трав,второй раз - на ветру. В последнем случае зерно хорошо отсортировывалось. Впрочем, как свидетельствуют источники, в экономически малосостоятельных хозяйствах, где не хватало рабочих рук или денежных средств, семена использовались неотсортированные,непровеенные и не проверенные на всхожесть. А некоторым хозяевам иногда приходилось сеять только что сжатую рожь из-за отсутствия семенного материала [7].

В 40-х гг. XIX в. в практику земледелия стал внедряться картофель. Насильственные меры по его насаждению, предпринимаемые местной администрацией, вызвали протест крестьянства, принявший в ряде уездов Вятской губернии, в том числе и в Глазовском, форму "картофельных бунтов". Однако уже в 60-х гг. XIX в. картофель занял прочное место среди огородных, а в некоторых, особенно помещичьих хозяйствах, и среди полевых культур[10]. Палата государственных имуществ в своем отчете за 1860 г. отмечала, что "крестьяне сами стали осознавать те материальные выгоды, которые доставляет им это полезное растение. Первоначально разведение картофеля ограничивалось только несколькими рядами на огородах и небольшими площадками в лужках поблизости домов, ныне же его возделывают и на полях, хотя, впрочем, не повсеместно"[12].

Вятская администрация для распространения посевов картофеля на крестьянских полях и огородах довольно успешно сочетала методы административного воздействия с методами поощрения. Крестьянам, преуспевшим в разведении новой культуры, назначались премии в размере от 10 до 100 руб., велась пропаганда способов ее посадки и уборки[10]. В частности, предлагалось сажать картофель не только клубнями, но и стеблями и ветками: "...Когда весной посаженный картофель пустит стебли вершка на 2 или 3, то, оставив на месте по 1 или 2 ростка, остальные срезать, захватив стебли на вершок глубиной в землю. Стебли эти сажать на земле, обыкновенно приготовленной, с такими же промежутками, но четвертою долей глубже, нежели они были в земле. Когда рассада поднимется от земли вершков на 5, то должно каждый куст окутывать землею". Составители инструкции уверяли, что посаженный таким образом картофель созревает одновременно с обычными посадками[13]. Оригинальностью отличались и предлагаемые способы уборки картофеля, среди которых была рекомендация, обеспечивавшая раннее получение клубней. "С Успенского поста, -писал неизвестный автор, - вынутый куст, обобравши с него крупный картофель, не должно бросать, а следует опять посадить на то же место, корни прикрыть землею и землю придавить ногою. Маленькие картофелины, которые останутся при корнях, будут к Воздвиженью по крупному яйцу"[14]. В качестве наилучшего удобрения рекомендовались "смесь навоза с остатками мыловарен, хорошо перегорелый скотский навоз без смеси и в смеси с золою, деревянными опилками, прудовым илом или мохом". Хранить картофель предлагалось переложенным сухим хворостом "во избежание гнили от испорченных картофелин".

Рецепты использования картофеля были весьма разнообразны. Рекомендовалось подмешивать картофельную муку в тесто для хлеба, заменять им седьмую часть дневного рациона домашних животных[15]. Кроме того, предлагалось открыть в каждом уезде по 1-2 небольших заведения "для обращения картофеля в крахмал", а также винокуренный завод для переработки его в вино и т. д. Всем помещикам губернии предписывалось в обязательном порядке завести четвертое поле - овощное[15].

К середине XIX в. произошли определенные сдвиги и в агротехнике. В условиях нехватки навозных удобрений хозяйства пытались найти полноценные его заменители, вводя в почву древесные листья, вереск, болотные травы, известь, мергель, тину, "жирную землю", вывозимую из болот (по всей видимости, торф). Практиковалось внесение в тяжелые глинистые почвы песка, а в песчаные - глины, что заметно улучшало структуру пашни[16].

В 40-х гг. XIX в. начинаются эксперименты и по расширению ассортимента возделываемых зерновых и других культур. В образцовых усадьбах и других крестьянских хозяйствах были апробированы и пропагандировались среди земледельцев новые сорта ржи: "ваза", "кустовая", "многоплодная", "английская", "американская" - озимые, и яровая "шведская" рожь. Намного шире был ассортимент яровых. Так, в образцовых хозяйствах апробацию прошли 11 сортов ячменя. Это были "раннепосевной", "голландский", "малый простой", "английский", "арабский", "рижский", "раннепосевной большой", "небесный" и другие сорта. Еще большим разнообразием отличался список рекомендуемых к возделыванию овсов: "английский", "египетский", "скороспелый", "малый", "краковский", "желтый", "простой", "кустоватый", "черный", "большой смоленский", "арабский", "английский скороспелый" и др. Предлагались также следующие сорта пшеницы: "белотурская", "краковская", "белоарабская", "витингтона", "самарская", "саратовская" и т. д. Среди других апробируемых культур были гречиха "сибирка" и "красная", чечевица -"мелкая белая", "крупная", лен "рижский". Разводили также различные сорта картофеля: "обыкновенный", "миндальный", отличавшиеся отменным вкусом и питательностью, и № 111, 165, 65, 3, присланные из департамента сельского хозяйства.

Кроме означенного учреждения, распространением новых улучшенных сортов семян занималась Казанская учебная ферма и образцовые хозяйства. По-видимому, в последних имелись и начатки селекционной работы. В этой связи особое внимание обращают на себя сорта местной, судя по названиям, селекции: пшеница "каракулинская" и "глазовская", овес "сивинский" и др. Довольно действенным способом пропаганды новых агротехнических приемов и новых культур стали сельскохозяйственные выставки, губернские и региональные, которые начали проводиться с 1849 г[10].

Количество сортов зерновых, экспонировавшихся крестьянами на Вятской выставке 1858 г., поражает воображение и меняет сложившееся представление о рутинности крестьянства. Земледельцы края выставили 46 сортов овса в колосе и 30 сортов в зерне, 50 сортов ячменя в колосе и 30 в зерне, 39 сортов ржи и 26 сортов пшеницы[17]. Кроме уже перечисленных сортов, следует отметить овсы "гоптоун" , "саксонский", ячмень "шестистрочный", "рыцарский", "виктория", пшеницы "туземная", "краковская", "неаполитанская", "тосканская", "кавказская", "тумилия" и т. д.

Обновление ассортимента коснулось и овощных культур. Наряду с традиционными луком, репой, редькой, свеклой, на крестьянских огородах стали культивировать капусту - "коломенская", "любская", "брауншвейгская", огурцы "муромские" и "голландские", бобы, редис, морковь, тыкву, салат и др[18]. Семена улучшенных сортов приобретались крестьянами у частных лиц, на сельскохозяйственных выставках, присылались из департамента сельского хозяйства и с Казанской учебной фермы, черенки и семена огородных и фруктовых растений - из депо Московского общества сельского хозяйства[10].

Литература

  1. 1,0 1,1 Владыкин В. Е. Экологические, хозяйственно-культурные, социально-исторические параметры функционирования удмуртского этноса / В. Е. Владыкин // Религиозно-мифологическая картина мира удмуртов / В. Е. Владыкин. - Ижевск, 1994. - С. 38.
  2. Хрестоматия по истории Удмуртии / под ред. В.Е. Майера. - Ижевск, 1973. - С. 17-21.
  3. Кошкурников В. С. Быт вотяков Сарапульского уезда Вятской губернии // ИОАИЭ. - Казань, 1879. - Т.2. - С. 12.
  4. 4,0 4,1 4,2 4,3 Владыкин В. Е. Земледелие / В. Е. Владыкин, Л. С. Христолюбова // Этнография удмуртов : учеб. пособие / В. Е. Владыкин, Л. С. Христолюбова. – 2-е изд., перераб. и доп. – Ижевск, 1997. - С. 48-51.
  5. 5,0 5,1 5,2 5,3 5,4 Никитина Г. А. Земледелие / Г. А. Никитина // Удмурты : ист.-этногр. очерки. - Ижевск, 1993. - С. 68-78.
  6. МВСГ. - Т. 7, ч. 1. - С. 59.
  7. 7,0 7,1 7,2 7,3 Волкова Л. А. Народна агрономия удмуртов в XIX - начале XX века / Л. А. Волкова // Хозяйство и материальная культура удмуртов в XIX - XX веках : сб. ст. - Ижевск, 1991. - С. 28-45.
  8. Верещагин Г. Е. Вотяки Сарапульского уезда Вятской губернии / Г. Е. Верещагин // Записки РГО. - СПб., 1889. - Вып. 3, т. 14. - С. 71.
  9. 9,0 9,1 Кошурников В. Быт вотяков Сарапульского уезда Вятской губернии / В. Кошурников. - Казань, 1880. - С. 34 ; Яшин Д. А. Пословицаослы матын луись мукет жанръёс / Д. А. Яшин // Удмурт фольклор / Д. А. Яшин. - Ижевск, 1976. - С. 34, 35.
  10. 10,0 10,1 10,2 10,3 10,4 Гришкина М. В. Демографические и социально-экономические процессы / М. В. Гришкина // История Удмуртии : конец XV- начало XX века / под ред. К. И. Куликова. - Ижевск, 2004. - С. 150-155.
  11. ГАКО, ф. 565, оп. 21, д. 449, л. 99 об.: ВГВ. - 1856. - № 10. - С. 73.
  12. ГАКО, ф. 575, оп. 21, д. 449, л. 93 об.- 94.
  13. ГАКО, ф. 582, оп. 16 об., д.190, л. 5-6.
  14. ГАКО, ф. 582, оп. 16б, д. 190, л. 8.
  15. 15,0 15,1 ГАКО, ф. 582, оп. 16б, д. 190, л. 7, 28-32. об. - 10 об.
  16. РГИА, ф. 398, оп. 8, д. 2180, л. 40; ГАКО, ф. 582, оп. 14г, д. 16, л. 234.
  17. Барановский Н. С. Вятская очередная выставка сельских произведений в 1858 г. / Н. С. Барановский. - Вятка, 1859. - С. 128.
  18. ГАКО, ф. 575, оп. 21, д. 449, л. 107.