Бортничество

Материал из Воршуда
Перейти к: навигация, поиск
На пасеке
К древним занятиям удмуртов относится бортевое пчеловодство [1]. Сбор меда в лесу был древним и излюбленным занятием финно-угорских народов, видимо, не случайно слово "пчела" имеет прауральскую глубину и одинаково звучит почти во всех финно-угорских языках. В удмуртском языке имеется около 2 десятков терминов, связанных с пчелой. Кстати, недавно в Удмуртии был открыт новый вид пчелы, названный melita udmurtica — пчела удмуртская [2], [3].

Бортничество заключалось в сборе меда диких пчел, живущих в лесу в естественных или искусственно приготовленных дуплах деревьев. Дерево с дуплом, заселенное пчелами, называлось бортью, бортевым деревом. Бортевые деревья отмечались семейными тамгами - подэм пус и считались наследственной,"вотчинной", собственностью. Повреждение борти или присвоение меда из чужих бортей влекло за собой весьма суровое наказание.

Искусственные борти представляли собой полость внутри дерева высотой 150-170 см и глубиной 50-60 см (в конечном счете глубина борти зависела от толщины древесного ствола). Пол борти выдалбливался горизонтально на одной линии с отверстием, чтобы было удобнее вычищать сор из борти. Отверстие, через которое бортник доставал мед, делали узкое и длинное и плотно закрывали нетолстой доской, в которой проделывали скважины-летки для вылета пчел. Иногда отверстия просверливали сбоку, в самом дереве. Для бортей выбирали преимущественно дуб, липу, сосну, ель толщиной не менее 2,5-3 м в окружности.

Занятие бортничеством ввиду разбросанности бортей требовало от бортника много сил и времени, хотя в техническом плане было довольно простым и непритязательным.

Для выдалбливания бортей в дуплах удмурты, как и соседние народы, применяли узколезвийные топоры, долота, ножи. Сетки для защиты от пчел во время сбора меда представляли собой простейшие маски в виде лубяного обруча, к которому с лицевой части прикреплялась сетка, а с затылочной - холст, опускающийся к плечам. Маска фиксировалась двумя тонкими веревками. Для лазания по деревьям использовались так называемые "медвежьи когти" – гондыр гижы или "кошачьи лапы" – коӵыш пыд: липовые пласты в виде подковы с вбитым острым железным "когтем", с помощью которого пчеловод цеплялся за дерево. Наиболее искусные, проворные пчеловоды иногда залезали на дерево без "когтей", страхуясь только веревками. Отдельные семьи имели по нескольку десятков бортей в лесу. Бортные деревья помечались семейными знаками (пус), и повреждение кем-либо таких деревьев приводило к значительным осложнениям отношений и конфликтам [4].

Пасека
Инструментарий пчеловодов был весьма прост, поэтому свои действия они стремились "подстраховать" магическими приемами, о чем говорят обрядовые песни пчеловодов, различные табу [1].

Развитию бортничества препятствовала хищническая вырубка лесов, запрещение устраивать бортевые ухожаи в казенных лесах. Для защиты бортей от дятлов, приносивших немалый урон пчеловоду, колодные кряжи обтыкали или обвязывали еловыми или сосновыми ветками.

Большой урон бортевому пчеловодству наносили и медведи, против которых удмурты устраивали различные приспособления - чурки, зыбки, ямы с кольями, лабазы [4].

В XVIII в. борти с пчелами стали вырезать и перевозить домой, а потом начали изготовлять улья-колоды - муш уморто - и ставить их на приусадебных участках [1]. Колоды выдалбливали из толстого обрубка дерева высотой около 150-200 см. и диаметром 30-50 см. Дно и потолок ее забивали досками и сверху закрывали лубом, берестой. Вдоль колоды вырезали щель, закладываемую двумя брусками. Уход за пчелами и применяемый при этом инвентарь не имели каких-либо этнических особенностей: использовались роевник - лукошко для сбора роя - муш палэп кутон куды, лукошко для подкармливания пчел - муш сюдон куды, берестяной совок для снятия привившегося где-нибудь на ветке роя, нож для чистки воска, маточник для отделения матки от роя - четлык, муш мумы возён, туески для сбора меда, дымарь, сетка [4].

Пасеки (муштор) обычно устраивались на полянах, в защищенных от ветра лощинах. Для зимнего содержания пчел здесь устраивалось небольшое помещение в виде срубной постройки или землянки. Иногда на пасеке объединялись ульи нескольких хозяев, как правило, родственников.

Многовековые традиции пчеловодства выработали у удмуртов внимание и прилежность к этому древнему занятию, любовь и почтительное отношение к пчелам. В устном народном творчестве пчелы олицетворяли трудолюбие, мастерство, усердие, бескорыстие, дружбу и взаимопомощь. По мнению народа, пчеловодством могли заниматься только достойные в морально-этическом плане люди. На пасеку пчеловоды всегда приходили в чистой белой одежде, так как считали, что пчелы чувствительны к грязи, запаху пота. По обычному праву считалось великим грехом убить пчелу ради забавы, не поощрялась купля-продажа и раздел пчел [5].

Отрицательную реакцию пчеловодов вызывали вопросы о количестве кряжей (колод, ульев). Считалось, что если сказать число, то пчелы не будут роиться, и год от году число кряжей будет уменьшаться. Народ твердо был убежден, что пчелы не приживаются у корыстных, живущих в постоянном разладе и ссорах семьях. Разделившиеся братья "не меняли даже места, где стояли пчелы при отце, если на этом месте они велись хорошо".

Знания, секреты пчеловодства редко передавались посторонним людям, пасеки всячески охранялись от "порчи", "сглаза". Так, с этой целью на деревьях вокруг пасеки и даже на колодах развешивались лошадиные черепа и кости, покровителю пчел Муш возьмась - Сохраняющий пчел приносились жертвы. Так как в пчеловодстве решающим моментом считались дни, когда выкачивали мед, а это, как правило, происходило в июле-августе, к этому времени и приурочивали жертвоприношение Луд мурту (божеству полей), который, по поверьям удмуртов, покровительствовал пчелам. Накануне моления пчеловоды мылись в бане, переодевались во все чистое и на другой день, поднявшись рано утром, брали с собой утку и уходили к своим бортям или на пасеку, где отрезав, у утки голову и выпустив на землю кровь, произносили молитву с благодарностью за сохранение и умножение пчел и с просьбою доставить побольше меду и воску, а в зиму сохранить от холодов, болезней и лихих людей. После этого приступали к вырезанию меда и, достав несколько сот к обеду, отправлялись домой. Дома хозяйка варила кашу с мясом утки и приглашала соседей, которых угощали разными печеными изделиями, кумышкой, пивом. Вместо масла на стол подавали свежий мед.

Продукты пчеловодства составляли одну из немаловажных составных частей крестьянского бюджета: мед и воск шли в продажу, в пищу, употреблялись как лекарственное снадобье[4].

В XIX в. происходит упадок пчеловодства: широкое распространение сахара, патоки, стеарина, вин заметно уменьшило спрос на продукты пчеловодства: мед и воск, к тому же шло сокращение лесов. И все же пчеловодство еще долго сохраняло у удмуртов значительные размеры: "У многих вотяков бывает более 70 ульев (бортей) на липовых и хвойных деревьях" [3], а И. Маннинен отмечал, что в конце XIX в. у некоторых удмуртов было до 100 бортных деревьев [6]. Наиболее обильными медом считались в Вятской губернии Сарапульский и Глазовский уезды. Значительное количество меда и воска шло в Вятку, Казань, на Нижегородскую ярмарку, в Архангельск, Москву и другие города [3]. Удмуртский мед высоко ценился на ярмарках. Продукты пчеловодства - мед, воск - уже в XVII-XVIII вв. в больших количествах вывозились за пределы края, в частности, в Устюг, на Ирбитскую ярмарку [5].

Бортничество идеологически обеспечивалось различными обрядами, поверьями, заклинаниями, магическими приемами, "бортевыми песнями"[3].

Литература

  1. 1,0 1,1 1,2 Владыкин В. Е. Бортничество / В. Е. Владыкин, Л. С. Христолюбова // Этнография удмуртов : учеб. пособие // В. Е. Владыкин, Л. С. Христолюбова. – 2-е изд., перераб. и доп. – Ижевск, 1997. - С. 53-55.
  2. Ситдиков А.А. Фауна пчел (Hymenoptera, Apoidea) Удмуртии с описанием Melitta udmurtica sp. n. // Тр. Зоол. инст. АН СССР, 1988. Т. 159. С. 103-112.
  3. 3,0 3,1 3,2 3,3 Владыкин В. Е. Экологические, хозяйственно-культурные, социально-исторические параметры функционирования удмуртского этноса / В. Е. Владыкин // Религиозно-мифологическая картина мира удмуртов / В. Е. Владыкин. - Ижевск, 1994. - С. 41.
  4. 4,0 4,1 4,2 4,3 Никитина Г. А. Пчеловодство у удмуртов в конце XIX - начале XX века / Г. А. Никитина // Хозяйство и материальная культура удмуртов в XIX-XX веках : сб. ст. - Ижевск, 1991. - С. 87-99.
  5. 5,0 5,1 Никитина Г. А. Пчеловодство, охота, рыболовство / Г. А. Никитина // Удмурты : ист.-этногр. очерки. - Ижевск, 1993. - С.81-83.
  6. Manninen J. Die finnisch-ugrischen Volker. - Leipzig, 1932. - S. 243.