Традиции народной медицины

Материал из Воршуда
Перейти к: навигация, поиск

Народная медицина удмуртов, аккумулировавшая многовековые наблюдения над физиологией человека, проникновение во многом на интуитивном уровне в его психическую и биоэнергетическую сферы, рациональные знания о целебных свойствах растений, продуктов животного происхождения, минералов, функционировала в устной форме и передавалась от поколения к поколению[1].

В системе ценностей удмуртов, как впрочем и других народов, здоровье находилось на одном из самых приоритетных мест. О нем молили в «куриськонах», обращаясь к Инмару и Кылдысину. Молитва при обряде «остэ карон» после рождения ребенка заключала просьбу, чтобы он вырос человеком, годным в солдаты, т. е. абсолютно здоровым (вордcкем пиналлы сёт улон-вылон, мед будоз со, адями луоз, солдатэ мед яралоз, мед луоз чылкыт, вӧй кадь, улонэз ческыт мед луоз, чечы кадь) [2] В удмуртских деревнях действительно были долгожители, прожившие в беспрерывных трудах до 80 и более лет. В отчете вятского губернатора за 1855 г. среди прочих замечательных случаев отмечены долгожители — удмурты д. Ариковой Сарапульского уезда Матвей Королев - 101 год, в д. Ченык этого же уезда - Евдокия Ложкина — 104 года, в д. Вагины Малмыжского уезда Иван Исаев — 102 года.

Однако, скудное питание, достаточно суровые условия существования не способствовали формированию богатырского телосложения, непосильные нагрузки нередко приводили к физическим увечьям: «болен падучею болезнью», «слеп», «сухорук», «без ног» — такими примечаниями в отношении крестьянского населения Удмуртии пестрит, например, ландратская перепись 1716 г. В то же время, с раннего детства подвергаясь закалке повседневным трудом и лишениями, крестьяне не обращали внимания на разного рода недомогания. Их болезни имели, по признанию врачей Сарапульской удельной канторы, запущенный, хронический характер.

На протяжении длительного периода удмурты не получали никакой профессиональной медицинской помощи, даже в конце XIX в. из-за отдаленности медицинских пунктов, незнания русского языка, наконец, из-за корыстолюбия и грубости фельдшеров они предпочитали обращаться к народным врачевателям: знахарям (пеллясь, пелляськись), ворожеям (туно) и колдунам (вединь). Эти люди, окруженные магическим ореолом таинственности и всесилия и, по-видимому, обладавшие в большинстве случаев высоким энергетическим потенциалом и способностями к гипнозу, были хранителями основных секретов народной медицины. Наряду с признанными лекарями, в каждой семье женщине-матери были известны элементарные навыки лечения болезней, приемы магии и рациональные методы ухода за заболевшими.[1].

Удмурты различали болезни сердца (сюлэм висен), спазмы (булык), заболевания верхних дыхательных путей (кызэм, ым потос), золотуху (чучы, тэсэ), лихорадку (кезег), ревматизм (кӧс висен), грипп (кеч кыль), грыжу (дэй), чесотку (лыдон), чирьи (пӧськы) и др. Среди инфекционных болезней выделяли эпидемические (радын висен кыль), тиф (сьӧд кыль), оспу (чача пӧськы), дизентерию (вир сӥтян), корь (пужы) и т. д. Кожные заболевания дифференцировались с выделением золотухи (чучы, тэйсе), чесотки (лыдон), чирьев (потос), лишая (каре), молочницы (гибы) и т. д. В то же время часть болезней объяснялась воздействием злых божеств и духов типа Кутысь, Чер, а также порчей, сглазом, влиянием злых сил через посредничество колдунов (ведӥн, веднась)[3].

Среди лечебных воздействий на такие болезни на первом месте находилась магия, прежде всего ритуальные обряды, направленные на нейтрализацию злых сил, насылавших болезни. Божествам людских болезней — Акташу, Вожо, Кутысю, Шайтану и особенно Кереметю — приносились разнообразные жертвы, начиная от «ку-яськон» — щепотки крупы, муки, яиц и блинов, и до крупных животных. Чаще всего место, время и характер жертвоприношения определялись знахарями, жертва, принятая божеством, должна была избавить страдающего от насланной на него болезни и очистить селение от эпидемии[1].

Широкое применение в народной медицине имели лечебные средства растительного происхождения. Лечебными считались почти все травы. Собранные в Иванов день (24 июня по старому стилю) обладали наибольшей целебной силой. Самыми полезными признавались зверобой и душица[3]. Сами названия некоторых трав свидетельствуют о знании и использовании их целебных свойств древними удмуртами. Так, багульник болотный назывался йырвисентурын (букв, трава, вызывающая головную боль), зверобой — кӧткыльтурын, виртурын (трава, излечивающая болезни желудка и очищающая кровь), пустырник — сюлэмтурын (трава, успокаивающая сердце), пижма обыкновенная — кӧлтурын (трава, изгоняющая глистов), вахта трехлистная — чакоткатурын (излечивающая чахотку), живокость — кызонтурын (трава от кашля), чистотел — зырбыдтӥсь, чучытурын (излечивающая золотуху, ликвидирующая бородавки), белена - пиньтурын (используемая для снятия зубной боли) и др. Кроме перечисленных, для излечения различных заболеваний широко использовались полынь горькая (курытпот, куттурын), чернобыльник (сьӧдпот), подорожник (шырбыж, юнтурын), крапива (пушнер), лопух (люгы), волчье лыко (кионминь), шиповник (легезьмульы), змеевик (кисло-кусло чырты). Лекарственными средствами являлись земляника (узы), черемуха (льӧм), машина (эмезь), брусника (ягмульы).

Из огородных растений в качестве лекарственных использовались лук, чеснок, листья капусты, свеклы, редька, сок свеклы и моркови. Широко применялись конопля, лен, из семян которых изготовляли мази.

Травы, их корни, плоды использовалась в свежем и сушеном виде. Приготовление из них лечебных средств было несложным. Чаще употреблялись отвары; заваренные в кипятке и настоянные в течение определенного времени травы пили как чай. Настойки готовили на водке или крепкой кумышке, последняя, подогретая с сушеной малиной или медом, считалась лучшим средством oт простуды. Настойки использовали не только для приема внутрь, но и для примочек. Некоторые травы, например пижму, для изгнания глистов ели с хлебом. Мази готовили на сметане, смешанной с сухими измельченными травами, как основу использовали также конопляное и сливочное масло, а также деготь[1]. Для компрессов использовали свежие и распаренные листья. Иногда готовили из трав экстракты: парили их в русской печи в запечатанных глиняных горшках[4].

Ингаляции использовались при кашле и зубной боли. Для успокоения зубной боли сидели, накрывшись шубой, над ведром с только что сваренным конопляным семенем, стараясь вбирать пары, исходящие от горячего конопляного семени. При кашле на раскаленный камень клали семена лука и накрывали их опрокинутой воронкой. Больной брал в рот полую цевку от ткацкого стана и дышал через эту трубочку дымом, исходящим от горящих семян [5] .

Ассортимент лечебных средств пополнялся продуктами животного происхождения: молоком, гусиным, утиным салом, нутряным овечьим салом, печенью, кровью домашних животных. Высоко ценились головной и костный мозг. Считалось, что блюдо из мозга усиливает мыслительную деятельность, а костный мозг укрепляет скелет и стимулирует кровообращение. Интересны факты лечения больных ревматизмом. Для этого больному рекомендовалось держать ноги в полости тела только что убитой коровы или лошади. Считалось, что дух убитого животного в виде тепла растечется по организму больного и изгонит болезнь. Каждое домашнее животное находило применение в народной медицине. Кроме крови употреблялись печень, почки, копыта, желчь,сало, семенники, рога, т. е. почти ничего не выбрасывалось. Больным туберкулезом рекомендовали питаться собачьим мясом. Высоко ценились медвежий и барсучий жиры. Медвежьим жиром лечили застарелые и свежие раны, а барсучий жир находил применение при лечении туберкулеза и органов дыхания в целом. Барсучий и медвежий жиры употребляли с горячим молоком, иногда добавляли сливочное масло и мед. Жир обоих животных использовался и как мазь для растирания больных суставов, или из него делали компресс, который накладывался на больной орган.

Много места в народной медицине занимали продукты пчеловодства: мед с самогоном или молоком пили от простуды, при язвах и поносе, растворяли в воде и закапывали в глаза. Прополис использовали при головных болях, туберкулезе и трахоме.

Кожные заболевания, ревматизм лечили минеральными веществами: глиной, золой, солью, квасцами, красками, мелом и т. д. Для лечения венерических болезней широко применяли пары ртути и даже сулему[3].

Удмуртское население использовало выявленные им лечебные факторы местных минеральных источников. Так, жители д. Кузебаевской Елабужского уезда минеральную воду и грязь использовали для лечения ревматизма, чесотки, лишаев, для облегчения похмельного синдрома и т. д. По свидетельству уездного врача, они добивались неплохих результатов. В 1858 г. на источнике было организовано экспериментальное лечение 27 больных. В 1859 г. купец Н. И. Ушков устроил при деревне небольшую лечебницу с несколькими ваннами, в которые подавалась подогретая вода. Лечение получили 40 человек. Таким образом, формирующаяся в крае профессиональная медицина не пренебрегала народным опытом. [6]

Широчайшие возможности для лечения предоставляла баня. Прогревание в жарко натопленной бане с веником из березы, крапивы, чистотела, соевичника весеннего, натирание соком редьки, медом применялось при многих внутренних и наружных заболеваниях. В бане делали массаж, здесь принимали роды, лечили чахнущих детей, промывали раны, правили вывихи.

Многие предметы и явления природы были окружены ореолом магической силы. Так, универсальным средством, очищающим от всех болезней считался «выль тыл» (букв, новый огонь), добытый посредством трута от трения сухих кусков дерева. Столь же универсальным воздействием, по поверьям удмуртов, обладала веревка, на которой повесился самоубийца. Высокие лечебные свойства приписывались «чертову пальцу» (ву мурт чиньы) — камням цилиндрической формы, находимым в речках и ключах. Необычайной популярностью пользовался красный железняк, прозванный камнем-кровавиком. В семье он передавался от поколения к поколению, и утрата его считалась большим несчастьем. Самые разнообразные предметы в сочетании с наговорами использовались для лечения нарывов, опухолей, воспаленных мест. Это могли быть и точильный брусок (шер), предварительно нагретый, и мочалка для мытья посуды (мучоло), украденная из трех домов в течение трех дней, и кость нижней челюсти свиньи и др. Всеми этими предметами предлагалось поглаживать, надавливать больные места, произнося при этом соответствующие заговоры [6]

Большим разнообразием отличались обереги, присутствие которых оберегало человека от воздействия злых сил, стало быть, и от болезней. Роль оберега играли и узоры вышивки, расположенные в определенных местах одежды, например, «гадь котыртэм» (ограда грудей). По некоторым свидетельствам, в лечебных целях с широким спектром использовалось и туловище змеи. Некоторые вполне объяснимые рациональные моменты несли в себе и другие магические приемы. Так, для излечения ангины больному предлагалось вообразить, что он глотает громоздкие, колючие или нечистые предметы, например, гигантскую ель вместе с вывороченными из земли корнями. Другой рецепт заключался в том, чтобы, выйдя во двор, лизать ладонь, приговаривая: «куштэм мунчолэсь сэрегзэ нюлӥсько, эмез юмез та медло, тьфу!» «Угол заброшенной бани лижу, пусть это будет лекарством, тьфу!» [5]. Эти воображаемые процедуры, вызывая усиленный приток крови к больному горлу, могли действительно приносить облегчение и даже способствовать выздоровлению.[1].

Литература

  1. 1,0 1,1 1,2 1,3 1,4 Гришкина М. В. Народная медицина удмуртов (из опыта XVIII-XIX вв.) / М. В. Гришкина // Вестник Удмуртского государственного университета. - 1992. - № 6. - С. 47-53.
  2. Гаврилов Б. Г. Произведения народной словесности, обряды и поверья вотяков Казанской и Вятской губерний / Б. Г. Гаврилов. - Казань, 1880. - С. 17-73.
  3. 3,0 3,1 3,2 Гришкина М. В. Народные эмпирические знания // История Удмуртии : конец XV – начало XX века. - Ижевск, 2004. - С. 206-207.
  4. Календарь и памятная книжка Вятской губернии на 1897 год. - Вятка, 1897. - С. 2.
  5. 5,0 5,1 Михеев И. С. Болезни и способы их лечения по верованиям и обычаям казанских вотяков // Вотяки : сборник по вопросам быта, экономики и культуры вотяков. - М, 1926. - С. 44-48.
  6. 6,0 6,1 Верещагин Г. Е. Вотяки Сарапульского уезда Вятской губернии // 3аписки ИРГО по отделению этнографии. - СПб., 1889. - Т. 14, вып. 3. - С. 103-105.